Меня зовут Ребекка Моррисон.
Мне 52 года. Я живу в Денвере со своим мужем Томом и двумя нашими лабрадорами.
Четыре года назад начался звон в ушах.
Сначала это был просто слабый гул. Раздражающий, но терпимый.
"Наверное, это просто стресс", - сказала я себе. "Пройдет".
Не прошло.
В течение шести месяцев звон в ушах стал моим постоянным спутником.
Высокочастотный пронзительный звук, который никогда не прекращался. Ни на секунду.
Утро было пыткой. А ночи? Ночи были адом.
Я лежала в постели, отчаянно желая уснуть, пока этот звук сверлил мой череп. Час за часом, глядя
в потолок, наблюдая, как часы тикают, проходя полночь... 1 час ночи... 2 часа ночи... зная, что мне нужно вставать на работу через несколько часов, но не в силах заглушить этот визг в моей голове.
Том стал спать в гостевой комнате, потому что я часами ворочалась с боку на бок, не давая ему спать своим беспокойством.
Мои коллеги на работе заметили, что я больше не могу сосредоточиться на совещаниях. Я теряла ход мыслей посреди предложения, этот пронзительный звон заглушал все остальное.
Моя дочь спросила, почему я выгляжу такой "отстраненной" во время наших разговоров. Я не могла сказать ей правду - что я едва держусь, что каждый разговор кажется попыткой говорить, когда в моем мозгу работает сирена пожарной тревоги.
Правда была проста: шум, который слышала только я, медленно, но верно сводил меня с ума.
А потом наступила та ночь в марте.
3 часа ночи. Совершенно не сплю. Звон был настолько сильным, что мне хотелось кричать.
Я обнаружила себя в ванной, плачущей, задаваясь вопросом, будет ли это моей жизнью навсегда.
Узнаю ли я когда-нибудь снова тишину. Будет ли звон последним, что я услышу, прежде чем умру.